В Сложной Смерти
, писатель и критик Мортен Хой Дженсен блестяще изучает жизнь и работу Якобсена.
Западный канон, те работы, которые считались необходимыми для начертания литературы на протяжении веков, были сформированы многими руками, которые падают в тени, где другие освещены. Нет никакого «универсального» списка канонических писателей - писатель, который является фамилией в одной стране, может вызвать сверчков в другой. Например, возьмите Данию. В каноническом графике серии Penguin Classics включены только три из его авторов: Сёрен Кьеркегор, Ганс Христиан Андерсон и Йенс Питер Якобсен.
Не забывайте об отсутствии знаменитых датских писателей, таких как Исак Динесен и Ингер Кристенсен (скорее всего, мы надеемся, из-за проблем с авторским правом, кроме гендерного предубеждения), и не считая, что все они умерли до 20-го века (и если вы считаете, что возраст имеет что-то делать с включением в этот список, я имею в виду вас автобиографию Morrisey в), Кьеркегор и Андерсон бесспорно с высшим образованием общеизвестны. Джекобсон, в лучшем случае, чаще всего появляется как канонический взрыв, если он вообще воспитывается. Вам будет прощено за ваше незнание с писателем 19-го века: как и многие люди, опережающие свое время, репутация Якобсена была заменена писателями, которых он продолжал влиять.
И это впечатляющий список. Райнер Мари Рилк привел, что всю работу он приносил Якобсеном, и даже пытался научить датчанина, чтобы записать биографию Якобсена. Томас Манн утверждал, что Якобсен имел «большое влияние» на его стиль письма. Джеймс Джойс, Роберт Мусил, Стефан Цвейг, Зигмунд Фрейд и Франц Кафка заявили о своей любви к Якобсену. Адорно однажды написал, что Пруст принадлежал к литературной традиции, которая начиналась с Якобсена. Его читатели также распространились на Гарлема, так как его книга Мари Груббе, один из его двух романов, стала заметным влиянием на то, что Зора Нил Херстон их глазами смотрел на Бога.
Предоставлено издательством Yale University Press
В «Трудной смерти», первом крупном англоязычном исследовании жизни и работы Якобсена, персидский датско-нью-йоркский критик Мортен Хой Дженсен пытается повторить в аудитории 21-го века писателя, которого широко восхищали в 19-м и начале 20-го, спорные перешеек между романтизмом и модернизмом. «Якобсен был заветным, - пишет Дженсон, - потому что он предложил уникальное сочетание как природы-романтизма, так и« восхитительно современной »дефляции романтических идеалов. Подобно Ницше, Якобсен стал культовой фигурой для целого поколения молодых мужчин и женщин, которые обсуждают между собой, что значит быть по-настоящему современными, чтобы жить полностью современной жизнью, не прибегая к идеалам прошлого ».
Рожденный в Тистеде, транспортном городе в том, что тогда было более или менее Датским библейским поясом на севере, Джекобсон будет часами блуждать по бескрайним, песчаным участкам пустоши на западе, к плодородным, катящимся равнинам на востоке, (а) земле с удивительным диапазоном и разнообразием видов растений. Это способствовало ему в пожизненной преданности природному миру, особенно ботанике, страсти, которая особенно серьезно пошла бы после того, как он поступил в Копенгагенский университет. (Якобсену пришлось дважды сдавать вступительные экзамены, не получив в первый раз больше времени с местной флорой, чем с его учебной программой).
Но преданность Якобсена натурализму в конечном итоге окупилась. После зачисления в ботаническое отделение Копенгагенского университета он начал писать статьи о дарвинизме (позднее он перевел « О происхождении видов на датский язык»), а также очерки «свободной мысли» тогдашнего популярного социально-философского антирелигиозного движения, Они привлекли внимание некоторых интеллектуалов города, среди которых литературный критик Георг Брандес (один из самых ранних и значимых чемпионов Ницше) и его младший брат Эдвард, с которым Якобсен впервые разделил свои стихи, поразив Эдварда своей заслугой.
Действительно, когда Якобсен дебютировал в своем первом романе «Могенс» (1872), он, казалось, вышел, поскольку Дженсен пересказывает, что другой писатель «полностью сформирован». Проза в «Могенах» не показывает никаких признаков шаткой дилетантизма, вместо этого он написан в характерном притяжательном архетическом стиле, который рассказывает историю о неспособности человека сделать решительную, как отмечает Дженсен, «несоответствующий, колеблющийся характер человеческого существования» и отказ от «объективного взгляда на природу», который ускользает от понимания, Фактически, основные работы Якобсена все говорят о том, что один человек отказывается от легко принимаемых взглядов на существование. Его первый роман, Marie Grubbe (1876), был рассказом, который вымышленный социальный спуск и социальное освобождение реальной датской дворянки 17-го века, которая кивает Эмме Бовари и предвосхищает леди Чаттерли. Он начинается с титулярной Мари Груббе, жалобно вступающей в брак в благородство и заканчивающейся счастливее, как жена оскорбительного пьяного простого человека. Ясновидение Грюббе о ее собственной ситуации, по-своему, проницательное восстание против природы общества, особенно против фигуры, которую она видит как своего кукловода, Бога. В заметном отрывке к концу книги она упрекает идею искупления:
«Вы верите, что тот, кто всю свою жизнь согрешил серьезно против Бога и Создателя, но который в свой последний час лежал на смертном одре, исповедует свой грех и раскаивается с искренним сердцем. верите ли вы в то, что он более приятен Богу, чем тот, кто всегда был к нему жесток, но кто. стремилась выполнить свой долг и родила каждое бремя без ропота. вы верите, что Бог будет. отбросила ее, потому что она никогда не просила Его, ни словом молитвы? »
Мортен Хёй Дженсен | Предоставлено издателем
Это хороший пример того, что Дженсен называет «ипотеизмом» Якобсена, термин, который описывает ненависть к Богу, а не отрицание Его существования. Идея Якобсена о безбожном укоренилась меньше в опровержении существования всемогущего существа, чем ярость в явном презрении Божьего к человечеству, божестве, которое оставляет все молитвы мира без ответа. Это понятие было бы более подробно рассмотрено в втором и последнем романе Якобсена «Нильс Луна» (произносится как «Нильс Луна»), опубликованном в 1880 году, в котором излагаются грациозная и стильная проза, разочарование, битва и окончательная отставка одноименного центрального героя с Богом, Передавая смерть на своих последних страницах (не беспокойтесь, это не спойлер), Якобсен пишет: «И он, наконец, умер смертью - трудная смерть».
Рабочим названием Нильса Лыне был «Атеист», возможно, более командный титул, и Дженсен, как и работа, которую он утверждает, является «самым полным и самым тонким учетом атеизма в европейской литературе: атеизм не просто как идея, а как живая, колеблющаяся вера». Это большая претензия, но одна из них решительно утверждала повсюду в «Сложной смерти » Дженсена и подкрепленный другим современным мыслителем атеизма, литературным критиком Джеймсом Вудом, который пишет введение в книгу, и который называет Нильса Лихне «одним из величайших атеистических романов, когда-либо написанных и, безусловно, самым интенсивным. »
Из всех работ Якобсена на английском языке Нильс Лынь является наиболее доступным, и тот, который предлагает лучшее суммирование идей, которые его вели. Но Дженсен дал Якобсену биографию, которая никогда не высасывает вкусных плодов своих трудов. Якобсен, точка опоры стольких идей своего времени, является сложным предметом, но «Трудная смерть» - это проницательное изучение писателя, написанного многообещающим новым талантом, который показывает нам, как один писатель сообщал как ницшеанскую философию, так и дарвинизм смог перевести эти два способа мысли во что-то чрезвычайно романтичное. Тот факт, что Якобсен оказывает меньшее влияние на более современных писателей, чем в начале 20-го века, может быть признаком того, что современные идеи природы, общества и религии превратились в более тревожные и непосредственные дебаты, но если бы кто-то проследил Рубе Голдберга машина модернистской выдумки 20-го века вернулась к ручке, которая впервые получила ее, это может быть Якобсен.
ТРУДНАЯ СМЕРТЬ
Мортен Хой Йенсен
Пресса Йельского университета | 272 pp | $ 30, 00