Представьте себе ситуацию, в которой американский ответчик нанимает британского адвоката для судебного разбирательства в американском зале суда. Затем обвиняемый требует найти британского переводчика. Трудно найти англо-американских переводчиков, поэтому требование может затянуть дело на годы, возможно, даже настолько, что дело придется просто выкинуть из-за истечения срока давности - несмотря на то, что, очевидно, британский юрист вполне может быть понят в американском зале суда.
Это на самом деле регулярно происходит в странах, которые когда-то составляли Югославию. Языковая ситуация на Балканах настолько необычна, что ни среди носителей языка, ни среди лингвистов-исследователей нет единого мнения о том, как вообще называть то, на чем говорят в Сербии, Хорватии, Боснии и Герцеговине и Черногории. За пределами региона его обычно называют «сербско-хорватским», но ни лингвисты, ни люди, которые на самом деле говорят на нем, не любят его так называть. На вопрос, на каком языке они говорят в рамках переписи, некоторые люди на Балканах просто издевались над вопросом, написав «наш язык» или, возможно, из-за удаленности, «эскимосский».
В течение 1500 лет язык на Балканах был движущей силой, источником политической идентификации, грубым инструментом, объединяющим лозунгом. Есть языки, подобные этому, но ни один язык не обрабатывается совершенно одинаково.
Балканский регион - это полуостров, простирающийся примерно - в зависимости от вашего определения - от Адриатики до Черного моря, к югу от Австрии, Венгрии и Румынии. Южнославянский регион - лишь его часть, не считая Греции и Турции, а бывшая Югославия не включает Болгарию и Албанию. Это красивая местность, расположенная прямо на границах множества разных империй на протяжении всей истории. Это было место встречи греков и римлян, османов и австро-венгров, Советов и западноевропейцев.
В шестом веке славяне, которые, вероятно, первоначально жили в современной Польше или Украине, начали мигрировать как на восток, так и на юг, вероятно, из-за вторгающихся движений конкурирующих германских групп. Славяне оказались в трех основных ветвях: западной (чешской, польской, словацкой), восточной (русской, украинской, белорусской) и южной, на Балканах. Южные славяне осели и разделились на множество различных групп - так же, как люди по всей Европе в средневековый период - с кучей королевств и феодальных владений, очень изменчивых и подверженных изменениям в результате вторжения, брака или войны. «Сербы любят вспоминать средневековое королевство Сербия, которое стало довольно большим, вплоть до Греции и Македонии, - говорит Уэйлс Браун, профессор лингвистики Корнельского университета, специализирующийся на балканском языке.
На данный момент, будучи отделенным от двух других основных славянских групп, вы ожидаете, что язык, на котором говорят южные славяне, начнет дифференцироваться. Так оно и было, но вряд ли его оставили в покое для естественного развития. Две ветви христианства фактически разделили регион: католическая на западе и православная на востоке. В то время религия обладала огромной властью над языком и литературой. Католические части обычно использовали латинские буквы, в то время как православные сначала использовали различные алфавиты, часто по одному для каждого региона, чтобы соответствовать местным диалектам; они часто создавались церковными чиновниками либо на основе исторических букв, либо изобретались из цельного куска ткани. У греков появился собственный алфавит, как у армян и грузин.
Но в церковных службах, которые оказали невероятное влияние на большинство аспектов культуры, использовался язык, который сейчас называется старославянским, разработанный в Болгарии и, вероятно, основанный на славянском диалекте, на котором говорили в то время в современной Греции.. Алфавит для этого языка был создан в болгарской литературной школе и основан как бы на греческих буквах. Этим алфавитом была кириллица, которая сегодня используется для русского, монгольского, украинского и ряда других языков. Если вы думаете, что сейчас запутались…
Старославянский язык распространился по Балканам, прежде чем пробиться на север и восток в другие славянские земли, но, безусловно, сначала это был балканский язык, и он служил объединению южных славян. До этого хорвата и серба мало что связывало; они жили в разных королевствах, имели разную жизнь. Но старославянский язык, хотя на нем и не говорили на улице, был объединяющей силой, источником общих слов и переживаний.
Вы можете думать о старославянском, а затем и о церковнославянском языке, как о служащем той же цели, что и латынь в католической церкви или иврит в иудаизме. Церковные языки объединяют разные общины, иногда очень разрозненные, даже не являясь для членов родным языком. Старославянский отличается тем, что фактически развился из языков, на которых говорили люди на Балканах, что упростило его изучение и позволило ему служить соединительной тканью для региона. Он не был предшественником сербско-хорватского языка, но это был фактор, позволивший родиться сербско-хорватскому языку.
Начиная с 14-го века, огромные соседние империи переселялись на Балканы, чтобы аннексировать их часть за частью. Византийцы, а затем османы контролировали большую часть Сербии и Боснии со своей базы на территории нынешней Турции. Австро-Венгерская империя захватила Хорватию и Словению. Османы продвигали многонациональное общество (хотя и с бонусами для всех, кто обратился в ислам; многие, особенно в Боснии, так и сделали), что привело к процветанию различных групп меньшинств, включая сефардских евреев.
Стоит отметить, что балканские государства всегда были разнообразными. Разделение по национальностям между странами сейчас и никогда не было четким. Сербское меньшинство проживает в Хорватии, венгры в северной Сербии, албанцы в Македонии и многие, многие другие. Некоторые из этих групп говорят на языках меньшинств, а некоторые нет. Слишком сложно полностью разобраться в каждом из них, поэтому в этой статье основное внимание уделяется тому, что обычно называют сербско-хорватским языком, который в той или иной форме является официальным языком большинства балканских государств.
Все равно! Вернёмся в 14 век. Можно было бы ожидать, что языки, на которых говорили в этих разных империях, были разными, и так оно и было, но они не были так четко разделены по географическому признаку, как можно было бы подумать. Турецкие и венгерские заимствования очень распространены в современном балканском языке. Поскольку османы практически не обращали внимания на язык, а сами империи постоянно меняли границы, весь регион, по сути, развивался вместе. Люди в разных частях Балкан не обязательно могли идеально общаться, но между диалектами было достаточно общего, чтобы большинство из них могли взаимодействовать базовыми способами. Некоторые части были более однородны лингвистически, чем другие; Босния была довольно стабильной во всем, в то время как Хорватия имела большие различия между ее прибрежным, внутренним и островным населением.
Французская революция положила начало тенденции европейского национализма, и ранее отдельные королевства объединились, чтобы создать нации. Национальный язык стал важной частью того, чем была даже эта идея «нации». Во Франции, Германии и других странах были созданы академии и агентства, чтобы определить, каким должен быть национальный язык, и обеспечить, чтобы его преподавали в школах, чтобы на нем писались книги и чтобы местные диалекты исчезли.
На Балканах национальная лихорадка ударила так же сильно. Сербская революция началась в 1804 году, и пока повстанцы пытались свергнуть османов в Белграде, серб по имени Вук Караджич отправился в Вену. Вук, как его обычно называют, вероятно, самый важный лингвист в истории Сербии. Он начал собирать народные песни и эпические поэмы и использовал то, что он узнал о том, как говорят «простые люди», для создания совершенно новой версии стандартизированного сербского языка. Он изменил кириллицу и орфографию, чтобы они больше соответствовали тому, как на самом деле общались сербы, написал первый современный сербский словарь в 1818 году по своим новым правилам и перевел Библию. Его работа была основана на одном диалекте, называемом штокавским, на котором говорили в большей части Сербии, Боснии, Черногории и северо-восточной Хорватии.
Когда сербы, наконец, провозгласили независимость (Сербия была в значительной степени независимой с 1835 года, но не была официально признана до 1878 года), страна, наконец, получила возможность делать все эти забавные националистические штучки, и было давление извне. сделать это. Венгрия находилась чуть севернее и хотела распространить свой недавно стандартизированный язык на другие регионы, оказывая лингвистическое давление на Сербию. Национальный язык был главным приоритетом, и словарь Вука был в основном лучшим вариантом. Вот и страна его приняла.
В 1830 году Хорватия находилась под контролем Габсбургов в Австрии, и не радовалась германизации региона. Писатель, редактор и лингвист по имени Людевит Гай создал латинский алфавит, призванный помочь хорватам писать так, как они на самом деле говорят. В балканском языке есть звуки, на которые нужно обратить внимание: акценты, стандартное написание, решения о том, какая буква будет обозначать какой звук. Гай в 1835 году сделал очень смелый шаг: он начал печатать одну из своих газет на своей собственной латинице, используя язык, в значительной степени основанный на сербском языке Штокавяна-Вука. Гай был сторонником иллирийского движения, стремившегося объединить южных славян против Габсбургов. Он был невероятно влиятельным, и одно это решение имело решающее значение для объединения южных славян: их языки никогда не были так близки друг к другу.
До Вука и Гая население Хорватии, Сербии и Боснии говорило на множестве диалектов, в целом родственных, но определенно не стандартизированных. Эти два лингвиста модернизировали и стандартизировали один из этих диалектов. Но разделение между востоком и западом и причина, по которой этот язык теперь иногда называют сербско-хорватским, были связаны не столько с незначительными различиями в идиомах, произношении и лексике, сколько с выбранным алфавитом. Вук сделал большую часть новаторской работы по созданию кириллического сербского алфавита, но Хорватия, будучи католической и австрийской, а не православной, и недавно освободившейся от османов, не использовала кириллицу. Вместо этого Гай сопоставил свой новый латинский алфавит с кириллицей Вука. Образованной молодежи приходилось учить два алфавита, по сути, для одного языка; на самом деле, они все еще делают.
Нас интересует язык, поэтому мы пропустим ту часть, где балканские страны буквально начали Первую мировую войну, создали недолговечное Королевство сербов, хорватов и словенцев (сейчас его иногда называют сначала Югославия»), а затем едва пережил Вторую мировую войну. За это время в языковом плане мало что изменилось. Тот факт, что сербы и хорваты наконец объединились в королевство, еще больше укрепил вукский/гаджский язык как если не официальный язык, то наиболее распространенный. (В Словении всегда был отдельный язык. Их диалект развился из южнославянского диалекта, отличного от того, который использовали Вук и Гай. Он из одной семьи, вроде испанского и португальского.)
В 1945 году Иосипу Броз Тито удалось создать Югославию, федерацию шести государств: Сербии, Хорватии, Словении, Черногории, Македонии и Боснии и Герцеговины. Позже две полуавтономные части Сербии - Косово и Воеводина - получат право голоса, подобное государству, всего восемь..
«При Тито Югославия начинала с довольно либеральной языковой политики, - говорит Браун. «Словенцы могут использовать словенский, македонцы могут использовать македонский». Македонский, как и словенский, принадлежит к той же общей семье южнославянских языков, что и сербско-хорватский, но это не одно и то же, на самом деле он тесно связан с бугларским. Короче говоря, в начале титовской Югославии не было национального языка.
Но за десятилетия существования Югославии разногласия стали расширяться, и вскоре Тито расправился с использованием любого языка, пропагандирующего национализм любого из отдельных югославских государств. «В определенных газетах вы можете увидеть вещи за или против определенных слов - можно ли использовать это слово, да или нет», - говорит Браун. Браун говорит, что местные лингвисты даже стали своего рода знаменитостями за то, что они писали и думали о языке. Иногда цензура была явной. Слово časnik, например, означает просто «офицер», но это слово использовалось в Хорватии до создания Югославии. Утвержденное слово - oficir, и люди фактически попадали в тюрьму за использование неправильного слова. Другие запрещенные термины были более расплывчатыми. Возможно, известному сербскому националисту понравилось одно слово, и поэтому это слово не могло быть использовано никем.
После распада Югославии в 1991 и 1992 годах новые независимые страны объявили свои национальные языки. Для некоторых, таких как Словения и Македония, это имело смысл. Они действительно говорили на другом языке, чем в других странах. Но Босния, Сербия, Черногория и Хорватия объявили свои собственные национальные языки. «Нет никаких сомнений в том, что боснийцы, хорваты, сербы и черногорцы имеют общий язык, но во всех четырех странах законы сформулированы так, как будто они говорят на четырех разных языках», - сказала в своем выступлении известный хорватский лингвист Снежана Кордич. по теме, которую она давала в прошлом году.
Сегодня на Балканах происходит своеобразная форма театра, это говорит о том, что правительства делают вид, что язык, на котором говорят их непосредственные соседи (и бывшие собратья-югославы), полностью отличается от их собственного. Преступникам часто требуются переводчики в суде, а нехватка переводчиков привела к огромному скоплению уголовных дел. Босния, расположенная в центре полуострова и всегда довольно разнообразная, имеет три официальных языка: боснийский, хорватский и сербский. По сей день детей в школе помещают в разные, языковые классы, теоретически из-за того, на чем они говорят, но на самом деле по этническим причинам. Детей иногда отделяет сетчатый забор. Они говорят через него, и хотя теоретически один может говорить на боснийском, а другой на сербском, они прекрасно понимают друг друга.
В Хорватии цензоры с 1990-х годов контролируют язык, используемый в учебниках и средствах массовой информации, якобы на предмет языка, который противоречит чистоте хорватского языка. На практике это имеет тенденцию быть произвольным; язык, на котором говорят в этих балканских государствах, настолько переплетен, что может быть очень трудно различить «хорватские» и «сербские» слова.
Некоторые различия в словах очень очевидны. В Сербии слово «хлеб» - «хлеб», по сравнению с «крух» в Хорватии. Но это исключения; hleb относится к kruh, как грузовик к грузовику (в американском и британском английском). В целом языки выглядят так, перевод фразы «всеобщая декларация прав человека», от Quartz:
Черногория там выглядит совсем по-другому, но не так резко, как кажется. И в сербском, и в хорватском есть синоним слова «универсальный», который немного похож на черногорское univerzalna (по-хорватски univerzalan). То же самое с людьми и čovjeka; первое понимается всеми языками как означающее «человек», а второе больше похоже на «человечество».
В силу совсем недавних конфликтов между этими четырьмя странами, возможно, больше враждебности, чем, скажем, между Австралией и Соединенными Штатами. Таким образом, использование слова, интонации или фразы, подчеркивающих эти национальные различия, может, в зависимости от ситуации, привести к удивлению, драке или вообще ни к чему.
Имеет ли смысл для тех из нас, кто находится за пределами региона, думать о них как об одном языке - сербско-хорватском - или четырех разных, или ряде диалектов, или о чем-то совершенно другом?
В 2017 году группа лингвистов в Сараево подписала то, что они назвали «Декларацией общего языка», настаивая на том, что все четыре языка на самом деле являются одним. Вроде, как бы, что-то вроде. На самом деле декларация говорит о том, что язык, на котором говорят эти четыре страны, является полицентрическим или плюрицентрическим (термины означают одно и то же) языком.
Плюрицентрический язык - это единый язык с различными стандартизированными вариациями, обычно кодифицированными в разных странах. Английский язык один - американцы, британцы и австралийцы, среди прочих, заявили, что мы говорим по-английски, потому что мы все в принципе можем понимать друг друга. Если надавить, мы можем сказать, что говорим на «американском английском», и в каждой стране действуют свои собственные языковые правила, которые немного различаются. Есть разные словари; Например, британцы не используют Merriam-Webster, потому что эти словари предназначены специально для американского английского. Но если определение языка - это система, позволяющая людям общаться, что ж, мы все явно говорим на одном языке.
Язык Боснии и Герцеговины, Сербии, Хорватии и Черногории, заявили эти лингвисты, просто плюрицентрический язык. Обычно такая позиция не имеет большого значения. В конце концов, кому какое дело до того, что думает кучка лингвистов?
Но резкое разграничение того, как люди в этих странах говорят, как четыре разных языка, имеет серьезные социальные последствия. Из декларации: «К ним относятся использование языка в качестве аргумента, оправдывающего сегрегацию школьников в некоторых полиэтнических средах, ненужный «перевод» в администрации или СМИ, выдумывание различий там, где их нет, бюрократическое принуждение, а также цензура (и обязательно также самоцензура), где языковое выражение навязывается как критерий этнонациональной принадлежности и средство подтверждения политической лояльности».
Лингвисты годами борются за прекращение этой языковой сегрегации, и декларация является их последним и наиболее совместным усилием. Их основной тезис - наличие плюрицентрического языка на Балканах - не вызывает возражений у лингвистов-международников. Международное сообщество даже наградило учащихся, протестовавших против сегрегации боснийских школ. Но внутри этих четырех стран оппозиция может быть жесткой и страстной.
Националисты в Хорватии и Сербии расценили декларацию как изменническое оскорбление. Были выдвинуты обвинения в «югоностальгии» - тоске по временам Югославии, в чем сегодня ни один политик не хочет быть обвиненным. Известный хорватский лингвист назвал это «преднамеренной провокацией» (конечно, на хорватском языке, так что, возможно, это неточный перевод).
Возможно, вы заметили, что в этой статье трудно говорить об этом плюрицентрическом языке, и это потому, что нет абсолютно никакого единого мнения о том, как его называть. Название «сербско-хорватский» считается на Балканах устаревшим, может быть, даже оскорбительным. Браун переименовал свой языковой курс в Корнелле в 2009 году с «сербско-хорватского» на «BCS», что означает боснийско-хорватско-сербский. Опросы в каждой из стран также не выявили единого мнения. В Черногории около 40 процентов населения говорит, что они говорят по-сербски, еще 40 процентов говорят по-черногорски, а большая часть оставшихся говорит, что это один и тот же язык.
Здесь нет простого решения. Если бы все страны согласились, что они говорят на одном языке с некоторыми региональными различиями, возможно, прекратилась бы такая практика, как сегрегация в школах, или, может быть, они просто нашли бы другой предлог для продолжения этой практики. Я предложил Брауну, что, возможно, этот язык следует просто назвать «южнославянским». Хорошее предложение, за исключением одной серьезной проблемы: на этих языках это будет переводиться как «югославский».
Примечание. Всего через несколько дней после публикации этой статьи страна Македония сменила название на Северная Македония.