“Что ты сегодня ел?” - спрашивает Клаудия.
«Немного риса и салата», - отвечает Паола, сидя на сером протертом диване в кабинете Клаудии. «Но у меня нет денег на воду».
Сегодня четверг, полдень, во время очередного визита Паолы к Клаудии на консультацию по психическому здоровью в офисе SKIP (Поддержка детей в Перу) в Эль-Порвенир, бедном районе на окраине Трухильо на побережье северного Перу.
Сегодня волосы Паолы разделены пробором посередине и собраны в аккуратный пучок на затылке. Она носит черную юбку и голубую футболку. Прикосновение туши очерчивает ее глаза. Она смотрит на Клаудию, которая сидит за деревянным столом напротив дивана.
Клаудия с испанским акцентом с американским акцентом спрашивает: «Как дела сегодня?»
“Более или менее всегда с проблемами”. Глаза Паолы наполняются слезами.
«Мы говорим о том, каково быть матерью-одиночкой без денег и без поддержки», - сказала мне Клаудия во время нашего первого интервью. «Когда я впервые встретил Паолу, она казалась такой безнадежной. У нее был этот неуправляемый сын-подросток, еще трое детей, о которых нужно было заботиться, и совсем не было денег».
Клаудия работает терапевтом-добровольцем в SKIP, неправительственной организации, где младшие сыновья Паолы проводят послеобеденное время на дополнительных уроках. Программы, проводимые иностранными и местными волонтерами, включают в себя образовательные возможности для детей, социальную работу и программы экономического развития для их родителей, а также услуги по охране психического здоровья.
Офис SKIP, состоящий из классных комнат, спортивных площадок и конференц-залов, находится в том же квартале, что и дом Паолы в Эль-Порвенир, на окраине Трухильо. Расположенный на засушливом побережье северного Перу, Трухильо находится далеко от хорошо обозначенной тропы между Куско и Мачу-Пикчу. Когда я пролистал свою Lonely Planet, я ничего не нашел об El Porvenir и только несколько заметок о колониальных церквях Трухильо, севиче, руинах Моче и знаменитом танце пары, Маринере.
Многие дети приходят в офис SKIP после школы, чтобы получить дополнительную помощь в выполнении домашних заданий и посетить дополнительные уроки по математике, испанскому языку, искусству и английскому языку. Они также могут бесплатно посещать сеансы консультирования и терапии.
Эль-Порвенир находится в нескольких минутах езды на такси от церквей и маслянисто-желтых колониальных зданий на главной площади Трухильо. Вывеска у входа в район рекламирует раскрашенную вручную обувь, основной продукт этого района, обычно сшитую вручную и продаваемую за 2 подошвы (около 0,75 доллара США). Этот район также известен насильственными преступлениями. Пыльные, выбоины улицы застроены бетонными домами с недостроенными крышами, покрытыми оранжевым брезентом и листовым металлом, с торчащими в небо опорными балками на фоне горизонта, обозначенного серыми горными вершинами.
SKIP работает с 2003 года, когда группа британских и перуанских волонтеров купила бетонное здание на углу улицы Майтна Капак, где оно было бы легко доступно для наиболее нуждающихся семей. Они также отправили учителей-добровольцев в местные государственные школы в Эль-Порвенире, чтобы помочь с репетиторством и управлением классом.
Со временем SKIP осознала потребность в других программах для поддержки родителей детей, и поэтому организация выросла до комплексного подхода. Хотя можно отправить ребенка на бесплатное репетиторство, а затем назначить домашнее задание в конце дня, дома может не быть стола, на котором можно делать домашнее задание. SKIP добавил компонент экономического развития, где они предоставили ссуды под низкие проценты на мебель и строительство дома, или для семей, чтобы они могли начать бизнес или на неотложную медицинскую помощь. Они также начали предлагать программы обучения для матерей, чтобы научиться делать украшения или изделия ручной работы, которые они могут продавать, чтобы увеличить доход своей семьи.
Когда волонтеры увидели, что многие члены сообщества борются с психическими заболеваниями, они добавили услуги консультирования и психотерапии, или психологию, как это известно среди семей SKIP.
Именно в этом отделении Клаудия служит Координатором психологии и единственным терапевтом SKIP. Поскольку это должность волонтера, трудно найти людей, иностранцев или перуанцев, желающих взяться за эту работу. С ее полностью розовыми нарядами, волосами Каллисты Гингрич и калифорнийским акцентом Клаудия не выглядела бы неуместно в кабинете психотерапевта в Беверли-Хиллз. Вместо этого она работает в синей комнате наверху комплекса SKIP с шатким столом, переполненным ящиком с папками клиентов и окном, из которого каждый день луч света падает прямо ей в глаза.
Здесь она встречается с Паолой по четвергам после обеда, пока два младших мальчика Паолы посещают занятия SKIP. Клаудия также проводит индивидуальную терапию для старшего сына Паолы, Артуро, а также для шести-восьми других клиентов, которых она регулярно посещает. Кроме того, она проводит два отдельных сеанса групповой терапии для мальчиков в возрасте от пяти до семи лет и проводит семинары для родителей, все бесплатно.
До переезда в Перу Клаудия большую часть своей жизни провела в Калифорнии, где работала двуязычным педагогом и психологом, а также управляла семейным ранчо.
В груди было тесно. Я посмотрел на ручку и бумагу в своих руках, но не мог смотреть Паоле в глаза.
«Я жила в обществе богатых и знаменитых и много играла в теннис, но мне хотелось чего-то большего», - сказала она мне. Она рассталась со своим мужем, а две ее дочери ушли из дома и успешно начали свою карьеру в другом месте. «Поэтому я спросил своего хорошего друга Google о возможностях волонтерства в Южной Америке». Когда она узнала, что SKIP ищет психолога, она планировала стать волонтером на несколько недель.
Это было год назад. С тех пор она согласилась на оплачиваемую должность на следующий год и не собирается уходить в ближайшее время. Она чувствует, что у нее хорошие отношения со своими клиентами - матерями, которые посещают ее занятия, - и с детьми в ее группах.
Несмотря на то, что обращение за психиатрической помощью в Перу стигматизируется, она говорит, что люди продолжают просить сеансы. Девочка-подросток, которая хочет помочь справиться с хулиганом в школе. Убитый горем подросток, первая девушка которого изменила ему. Отец, который хочет помочь своему сыну, который сбежал в поисках работы, чтобы купить еду для семьи. Мальчик, у которого проблемы с поведением в школе, потому что дома родители били его ремнем.
Некоторые вопросы можно решить за несколько сеансов. Другие требуют времени.
Клаудия считает, что никто другой в SKIP не способен справиться с ее нагрузкой. Она единственный волонтер SKIP со степенью магистра клинической психологии и свободно говорит по-испански. Но даже она признает, что она все еще аутсайдер. Как может кто-то из Соединенных Штатов - с другими культурными ожиданиями, стандартами и структурами - оказать значимую помощь?
Паола живет через дорогу от SKIP, в белом доме с красной полосой. Когда SKIP только открылся, она видела, как приходят и уходят добровольцы; позже она увидела детей и волонтеров, играющих вместе возле здания SKIP, и спросила, могут ли ее дети присоединиться.
Чтобы присоединиться к программе SKIP, требуется почти год домашних посещений, оценок бедности и обучающих семинаров для родителей, чтобы помочь им доказать, что дома есть потребность, и что они готовы разрешить своим детям посещать программы. Все четверо детей Паолы смогли записаться, а это означало, что они могли заниматься после школы и отдыхать, а также помогать с проблемами поведения.
Эль Порванир
Паола начала свою собственную терапию из-за проблем со своим сыном-подростком Артуро, который стал злым и отчужденным, все время оставался в постели, прогуливал школу и проявлял агрессию со своими младшими братьями. Когда Артуро перестал появляться в школе, учитель-волонтер, предоставленный SKIP, направил его к Клаудии, которая взяла его в качестве одного из своих индивидуальных клиентов. Примерно в то же время Паола связалась с Клаудией и попросила о встрече, чтобы обсудить, что происходит в семье.
На первом сеансе Паолы Клаудия провела то, что она называет «сессией присоединения», на которой она завоевывает доверие своего клиента. Она начинает с разговоров о мелочах. Легкий разговор. Кто в семье? Как проходит твой день? Какова повседневная жизнь? Как только уровень доверия установлен, она может задавать более личные вопросы, например: «Что привело вас сюда сегодня?» После каждого сеанса она обязательно спрашивает: «Чем я могу помочь?» «Помощь» может означать что-то конкретное из другой ветки SKIP или другого сеанса, чтобы поговорить подробнее.
Для Паолы слово «помощь» означало много разных вещей.
Как и многие участники SKIP, Паола прожила тяжелую жизнь, отмеченную стойкостью. Она родилась на ферме в деревне Уамачуко, в близлежащих горах Ла-Либертад. Детство она провела, работая со своими девятью братьями и сестрами на семейной ферме, выращивая юкку, картофель и кукурузу. Они работали независимо от того, была ли еда. Она бросила школу, когда ей было семь. Когда она была подростком, ее старшая сестра помогла ей устроиться на работу помощницей по дому в Трухильо.
Потом она встретила своего мужа, и у них родились дочь и трое сыновей. Они переехали в бело-красный дом. Муж работал, и она могла оставаться дома, воспитывая детей. Денег никогда не хватало, но дети могли ходить в школу, и у всех было достаточно еды.
Артуро боготворил своего отца. Поскольку он был старшим сыном, Паола считала, что Артуро занимает особое место в сердце отца. Но когда два младших брата появились с разницей в два года, отец перестал душить Артуро, отдав предпочтение младшим детям. Он сказал, что это потому, что малыши были бланко, как и их отец, а Артуро был морено, смуглым, как его мать. Артуро, с которым раньше обращались как с принцем, теперь стал семейным изгоем.
Затем заболел младший сын Роберто. Казалось, ничего не помогало, хотя семья ездила в больницу и аптеку за поездкой, а счета накапливались. Его даже возили на две недели в Лиму к специалисту. Хотя Роберто в конце концов выздоровел, финансовые и эмоциональные затраты были высоки.
Как только Артуро вошел в подростковый возраст, его отец ушел, сразу после того, как похвастался своему старшему сыну, что у него новая семья: девушка и ребенок на подходе. Он познакомился с ней, когда работал кобрадором, помощником в фургонах (так называемых комби), которые проносятся по перуанским городам и служат дешевым, несколько небезопасным общественным транспортом. Женщина, которая стала его девушкой, была одной из его постоянных пассажиров. Вскоре она забеременела, а отец Артуро исчез, оставив Паолу с четырьмя детьми и без алиментов.
Год спустя от мужа Паолы ничего не было слышно. В то время как Артуро чуть не развалился, его мать просто делала все возможное. Она ездила в Трухильо и убиралась в квартире, потом возвращалась домой и, возможно, готовила еду. Много раз ее старшая дочь, Мария, готовила ужин, следила за тем, чтобы малыши ели, разрывала ссоры и укладывала их спать.
«Мне пришлось научиться быть и матерью, и отцом», - сказала Паола, когда мы однажды разговаривали в синей комнате. Однажды, когда Артуро отказался вставать с постели, она подошла с кувшином воды и выплеснула его на него. Он плевался и кричал, но вышел из дома и пошел в школу. После нескольких сеансов общения с Клаудией он теперь каждый день ходит в школу. Он не делает домашнее задание, но это еще прогресс.
Затем Паола рассказала о своей дочери Марии. Мария получила стипендию на обучение по предуниверситетской программе и стала одной из первых студенток SKIP, получивших такую награду. Когда Паола описала, как она гордится, ее лицо исказилось, и она выдавила несколько слов, которые я не мог понять. Я посмотрел на Клаудию, которая перевела:
“Она бросила школу, когда ей было семь, и она только немного умеет читать. Ей грустно из-за упущенной возможности, но она так гордится своей дочерью».
Эль Порванир
Я перестал делать заметки. В груди было тесно. Я посмотрел на ручку и бумагу в своих руках, но не мог смотреть Паоле в глаза. Я положил ручку и отодвинул бумагу. Клаудия протянула руку и взяла Паолу за руку, а я неловко положил свою поверх их рук.
Через несколько месяцев Паола снова оказалась на диване, стараясь не смотреть в окно с солнечным зайчиком. Она объяснила, что Марии пришлось бросить школу, потому что не было денег, чтобы каждый день ездить на автобусе на занятия, которые были бесплатными благодаря ее стипендии. Вместо этого она проводила свои дни, присматривая за своими младшими двоюродными братьями, делая украшения для продажи в ремесленном коллективе SKIP и посещая библиотеку столько раз, сколько могла, чтобы не отставать в учебе.
Артуро тоже ушел из школы, чтобы работать, но только из-за забастовки учителей, из-за которой его школа закрылась на два месяца. Целыми днями он склеивал обувь, делая по три подошвы на каждые 12 пар. Сначала он пытался оставить деньги себе, пока его матери нечем было кормить семью, но после того, как они поругались из-за этого, Паоле удалось убедить его отдать часть своих денег ей.
Паола получила кредит от SKIP, чтобы открыть небольшой ресторан в своем доме, но она не могла платить за газ для приготовления пищи, поэтому она закрыла бизнес. Она также не могла платить по кредиту SKIP, поэтому проценты продолжали начисляться.
Поскольку двое ее младших сыновей сейчас дома, она не может каждый день ездить в Трухильо убирать квартиры. Она работает уборщицей в офисе SKIP два раза в неделю, куда она может брать с собой своих мальчиков и заставлять их играть, пока она работает, но эта работа не позволяет платить достаточно за еду. Она также делает украшения в коллективе ремесленников SKIP, которые продает по 10 солей (около четырех долларов) за штуку. Раньше она стирала одежду для других семей в своем квартале, но с тех пор, как ей отключили воду, она тоже не может этого делать.
Чтобы поесть, она одалживает у своей сестры, которая владеет винным погребом на углу. Там Паола может получить основные продукты, такие как рис и растительное масло, но теперь у нее более 900 солей в долгу, помимо денег, которые она должна SKIP.
Не так давно вернулся ее муж. Это был краткий, необъявленный визит, первый с тех пор, как он уехал два года назад. Он остановился у дома, чтобы оставить 300 солей на школьные принадлежности Артуро, без которых Артуро не смог бы учиться. И сказать им, что родился новый ребенок.
“Дети его не знали. Он был как чужой», - сказала Паола. Ее голос сорвался, и она вытерла глаза. «Дети сказали мне: «Попроси у него денег на мои туфли». А я сказал: «Спроси у него сам, он твой отец». Но они даже не обняли его».
Он пробыл там всего час и снова исчез. С тех пор Паола работал над получением denuncia, юридической процедуры, которая официально расторгнет их брак и заставит его платить процент от своей зарплаты на содержание ребенка. Ей потребовалось несколько месяцев, чтобы собрать документы, даже с помощью бесплатного адвоката. Но они не знают, как разыскать ее мужа, а если он и будет обслужен, то платежи начнутся только в этот день, а за предшествующее время ничего не будет.
Даже если они найдут его, интересно, уберет ли это боль, которую он оставил после себя?
Паола не хотела получать донос. Работы было много, и не было никаких гарантий, что она что-то получит от этого. Но Артуро и Мария настаивали. Они злились и хотели от него чего угодно, хоть денег на еду каждый день.
“Как вы считаете, вам помог SKIP?” - спросил я у Паолы, когда она закончила свой рассказ.
Здесь, в Перу, объяснила она, помощи очень мало. Если ребенку нужна помощь в учебе, родители должны нанять репетитора. Если вы не можете купить школьные учебники, принадлежности или форму для уроков физкультуры, вы автоматически терпите неудачу, и у вас нет возможности получить финансовую помощь для этих вещей, даже в государственной школе, которую посещают сыновья Паолы.
Но поскольку SKIP предоставляет все это ее семье - дополнительные занятия, репетиторство, обувь и форму для детей - она сказала, что невероятно благодарна. Конечно, она хотела бы, чтобы они могли сделать больше. Помоги ей с ее долгом, может быть, помоги ей с уходом за ребенком, чтобы она могла искать работу. Может быть, они могли бы рассмотреть индивидуальные потребности каждой семьи вместо того, чтобы заранее решать, что они покрывают, а что нет. Но она хотела, чтобы я знал, что это ее единственная критика.
Паола больна или ситуация нездорова?
На будущее Паола сначала упомянула своих детей. Она хотела, чтобы они учились, получали хорошую работу и были счастливы. Может быть, когда-нибудь она сможет начать свой собственный бизнес, открыть один из тех маленьких винных погребов, как ее сестра. Она не думает, что снова выйдет замуж или даже заведет новые романтические отношения. Она просто хочет работать на будущее своих детей.
В начале работы с Паолой Клаудия диагностировала у нее серьезное депрессивное расстройство, в просторечии известное как депрессия. Но депрессия - это западный ярлык, который в разных местах означает разные вещи. В некоторых странах это может означать прием антидепрессантов, посещение психотерапевта или даже компенсацию за работу. Паола не может принимать антидепрессанты; на них нет денег. А так как у нее нет официальной работы, она не может получить медицинскую страховку, чтобы покрыть оплачиваемые сеансы терапии или выходные для восстановления.
А какую помощь предлагает Клаудия в конце каждой сессии? Немного меньше беспокойства, потому что сыновья Паолы могут получать бесплатные уроки от волонтеров SKIP, вместо того, чтобы пропускать занятия из-за того, что они не могут платить? Несколько предложений о том, как получить кредит и начать бизнес? Идеи, как управлять детьми матери-одиночке, у которой у самой никогда не было детства?
Какое значение имеет психологический диагноз для человека, живущего в условиях крайней нищеты, жестокого обращения и покинутости? Даже термины «бедность» и «жестокое обращение», возможно, относительны. Хотя на бедность можно поставить сумму в долларах, то, что Клаудия считает «жестоким обращением», для Паолы может быть обычным делом. Если Паола считает, что ее муж имеет право уйти бесследно и никогда не отвечать за оставленную им боль, западные подходы к терапии и антидепрессанты вряд ли помогут. Действительно ли маленькая белая таблетка изменит несправедливую социальную ситуацию, созданную внешними силами - крайняя нищета, дети, голодающие и вынужденные бросать школу, отец, который может бросить своих детей?
Паола больна или ситуация нездорова?
Многие люди в Перу с недоверием относятся к обращению за помощью при психических заболеваниях, потому что, как объяснила Паола, это имеет огромное значение стыда. Но сомнительно, подходит ли в этой ситуации система диагностики и лечения психического здоровья - медикализация страданий.
В Эль-Порвенире, где живут люди из деревень со всего Перу - пустыни, горы, джунгли - люди сталкиваются с трудностями жизни в городской бедности. Есть насилие, преступность, обман и коррупция, но также и потеря чувства общности, которым многие люди когда-то наслаждались в своих маленьких деревнях. В некоторых случаях люди, живущие в одном квартале, могут не говорить на одном языке, потому что они происходят из разных регионов и разных этнических групп. Возможно, из-за того, что люди чувствуют себя изолированными и лишенными корней, такая организация, как SKIP, которая обеспечивает чувство общественной поддержки посредством занятий, семинаров и терапии, приветствуется и получает возможность расти.
Но выходит ли терапевтический компонент SKIP из другого культурного контекста за пределы сообщества, которое было у людей раньше?
Клаудия считает, что это не обязательно. Для нее западный диагноз - это способ составить план лечения; это не должно быть ярлыком для клиента. Надеюсь, через несколько месяцев диагноз изменится.
Конечно, никто не должен возвращаться, если он этого не хочет. Клаудия заявляет: «Для терапевта верх надменности - думать, что у него есть ответ на вопрос о чьей-то жизни».
В кабинете Клаудии солнечный луч становится ниже. Паола немного ерзает на диване, чтобы избежать пустынного света, все еще яркого даже ближе к вечеру.
Паола говорит: «На этой неделе Эрнесто, мой второй сын, сказал: «Три Рождества без папы». Я так по нему скучаю. Почему ты не можешь связаться с ним для меня?»
Когда отец еще жил с ними, на Рождество всегда были подарки. В этом году, так как дети хорошо сдали экзамены, они просили свои призы: игрушки на Рождество, которые они видели по телевизору. - Но я всегда должен сказать, vamos a ver, посмотрим, хватит ли денег. Она не хочет говорить им, что денег никогда не бывает много.
Эль Порванир, Трухильо
“А как мальчики? Они дерутся?» - спрашивает Клаудия.
«Ну, вчера Артуро и Роберто поссорились из-за того, что у Артуро был флаер с вечеринки SKIP в честь Дня отца, и Роберто хотел разрезать его и использовать в своем арт-проекте. Роберто сказал Артуро: «У тебя нет отца. Он ушел от нас и не вернется».
“И что ты говоришь Артуро, когда его братья говорят такие вещи?”
«Я говорю ему игнорировать их, или я отведу его куда-нибудь еще».
Клавдия задумалась на секунду. «Я думаю, Роберто смирился с тем, что отец не вернется».
«Да, он более реалистичен», - говорит Паола, ее глаза затуманиваются. Она смотрит на свои сцепленные руки.
“Они рады рождественской вечеринке SKIP?” - спрашивает Клаудия.
“Да, они считают дни”. Когда Паола была ребенком, у нее никогда не было денег на подарки или даже на горячий шоколад и панетон, традиционные рождественские угощения. Теперь, по крайней мере, ее дети могут иметь эти вещи.
Я вдруг понимаю, что сегодня Паола говорила о себе всего несколько раз и только для того, чтобы сказать: «Мне немного плохо», когда она описывала ситуацию дома, где ее дети спрашивали о рождественских подарках.. Вместо этого ее внимание было сосредоточено на детях и их поведении, а также на других проблемах семьи, таких как нехватка средств. Даже на сеансе терапии она ставит потребности своих детей на первое место.
После сеанса мы с Клаудией прогулялись по окрестностям, чтобы подышать воздухом. Мы бродим по недостроенному тротуару, мимо пожилой женщины, сидящей перед своим домом, зашивающей туфельку и болтающей с молодой девушкой, сидевшей рядом. Мимо проходит бродячая собака, уткнувшись носом в землю.
“Я просто хочу, чтобы у Паолы был способ расплатиться с долгами. Это имело бы такое большое значение», - замечает Клаудия, когда мы сворачиваем за угол и возвращаемся в синий офис SKIP. «Но на данный момент это не психотерапия. Это кризисное консультирование».
Хотя Паоле могут потребоваться годы, чтобы расплатиться с долгами, мелочи, кажется, имеют значение. У Паолы больше нет диагноза «глубокая депрессия». Дома драк меньше. Все члены семьи являются активными участниками сообщества SKIP. Они выживают, хоть и с трудом.
Я вспоминаю конец сеанса, когда Клаудия спросила, как всегда: «Могу ли я чем-нибудь помочь вам сегодня, с детьми?»
Паола несколько раз моргнула. - Нет, сеньора, спасибо, - сказала она. Затем она встала, попрощалась и пошла встречать своих сыновей и проводить их домой.