Сверхзелёные дизайны Джейсона МакЛеннана могут переписать правила устойчивости, но критики задаются вопросом, достаточно ли они практичны, чтобы что-то изменить.
ДЖЕЙСОН МАКЛЕННАН хочет, чтобы я смотрел в дерьмо.
Новое научное крыло школы Берчи в Сиэтле
Мы находимся в ванной в одном из самых агрессивно зеленых зданий в мире: новом научном крыле частной школы Берчи в районе Кэпитол-Хилл в Сиэтле. Унитаз - это скромное устройство для компостирования, которое использует менее одного стакана воды на один смыв - концепция, которая имеет тенденцию пугать людей. Галлоны детского мусора просачиваются в школу?
Совершенно верно, - говорит МакЛеннан, 38-летний бородатый архитектор, который больше похож на евангелиста, чем на дизайнера. Ультрасовременный мыслитель глубокой зелени, МакЛеннан хочет изменить то, как мы строим школы, дома и офисные здания, и, хотя он посвятил этому предмету целые книги, его философию легко резюмировать: времени мало. Ущерб, который мы нанесли планете, огромен. Уже недостаточно проектировать здания, которые причиняют меньше вреда. Нам нужны здания, которые не причиняют вреда и даже приносят отдачу, отвечая стандартам, которые превосходят самые экологичные сегодня строительные работы.
Что подводит нас к трону, довольно ничем не примечательному номеру из белого фарфора. МакЛеннан говорит мне принюхаться, поэтому я опускаю лицо и глубоко дышу. Он смутно пахнет мистером Клин; ни запаха воды кемпинга не ударило мне в ноздри.
Этот первозданный компостный туалет представляет собой замкнутый контур. В воду собирают дождевые осадки. Солнечные панели на крыше обеспечивают электричеством вентиляторы в урнах туалета, где нагретый воздух тщательно сушит отходы, дезодорируя их, выводя испаряющиеся жидкости наружу. То, что осталось, - это грязный компост без запаха, который использовали для удобрения несъедобных местных растений в школьном саду.
Сравните это, говорит МакЛеннан, с рытьем траншей для канализационной линии, откачкой фекалий на очистные сооружения за много миль, использованием химикатов для очистки воды и сбросом того, что осталось, в Пьюджет-Саунд. Когда МакЛеннан становится серьезным, как сейчас, его глаза ожесточаются. "Что лучше?" он спрашивает.
Все кажется … таким правильным. Но мы находимся в самом сердце окруженного деревьями Сиэтла, а не Детройта, ни процветающего Китая, ни фавел Рио, ни любого из десяти тысяч других мест, где люди сопротивлялись бы таким идеям, как слишком дорогие или нестандартные. Стоя здесь, я задаюсь вопросом: действительно ли я смотрю в будущее? Или МакЛеннан так далеко опередил весь остальной мир, что с таким же успехом мог бы кричать о колодце?
АМЕРИКА ОБОЖАЕТ СТРОИТЬ. В этом году, даже несмотря на то, что страна все еще переживает рецессию, 1,7 миллиарда квадратных футов новых коммерческих зданий - офисных зданий, Walmarts - вырастут в США. Строители объединят 1,4 миллиона новых домохозяйств.
Это проблема.
Строительный сектор вносит наибольший вклад в выбросы углекислого газа в стране - даже больше, чем транспорт или промышленность, - и только в 2009 году на его долю пришлось 2,6 миллиарда метрических тонн парниковых газов, по данным группы «Архитектура 2030», которая пытается продвигать решения проблемы. Здания потребляют 77 процентов всей электроэнергии, которую мы производим, электричество, которое часто вырабатывается угольными электростанциями. «Мы полностью облажались», - говорит МакЛеннан, фальцетно смеясь.
Мы вместе за обедом в яркий, оптимистичный апрельский день на площади Пионер в Сиэтле, и МакЛеннан, одетый в фирменное черное, излагает еще один принцип своей философии: вы не можете двигаться вперед, если сначала не признаете как ужасно мрачные вещи стали. «Это первый год последнего десятилетия, когда мы должны что-то изменить», - любит говорить он. «Нам нужно слезть с ума и что-то сделать».
Для МакЛеннана и его группы энтузиастов это означает радикальное изменение того, как мы строим. В настоящее время большинство архитекторов в Северной Америке, которые хотят быть экологичными, следуют рекомендациям Leadership in Energy and Environmental Design (LEED) - многоуровневой системы сертификации (серебряный, золотой), которая должна гарантировать экологичность новых зданий. Около 9 415 новых или отремонтированных зданий LEED были сертифицированы с момента начала программы в 2000 году. Но критики утверждают, что даже структуры LEED не являются устойчивыми. Здания с платиновым рейтингом - высший уровень - все еще могут потреблять много энергии из сети, и им разрешено использовать древесину, заготовленную на сплошных вырубках. Хотя стандарт LEED заслуживает похвалы за повышение осведомленности, говорит Питер Рамси, лектор Стэнфордского университета и инженер по экологическому строительству, «LEED не приведет нас к этому».
МакЛеннан бьет в этот барабан с 2006 года, когда он поднялся на подиум Greenbuild, ежегодного собрания индустрии экологического строительства. Незадолго до основного выступления экологического активиста Дэвида Судзуки нервный МакЛеннан поднялся на помост, чтобы представить новый строительный стандарт, над которым он работал в течение нескольких месяцев, который он назвал Living Building Challenge (LBC).
Обрисованное им предложение было одновременно элегантным и невероятно строгим. Среди его требований: здание LBC должно собирать собственную воду и использовать только то, что собирает. Он должен генерировать свою собственную энергию и быть построен из материалов, которые происходят в пределах определенного радиуса километража, чтобы препятствовать потреблению газа и стимулировать сильную региональную экономику. Здания должны включать городское сельское хозяйство, оставляя место для посевов.
Возможно, самое необычное, эстетика обязательна в виде «конструктивных элементов, предназначенных исключительно для человеческого удовольствия» - таких как река собранной дождевой воды в школе Берчи, которую архитекторы Крис Хеллстерн и Стейси Смедли спроектировали так, чтобы она текла под прозрачной частью пола.. И, в отличие от LEED, здания LBC должны доказывать свою пригодность в течение года, прежде чем будут сертифицированы.
Когда МакЛеннан закончил описывать правила, несколько тысяч участников собрания встали и аплодировали. «Аплодисменты были не для меня», - говорит он, вспоминая сцену. «Это была идея, время которой пришло».
Возможно, все воспитание МакЛеннана привело его к этому моменту. Он вырос в промышленном городе Садбери, Онтарио, в 1970-х годах, когда Садбери был широко известен как самое уродливое место в Канаде. Здесь находится самая богатая в мире жила никелевой руды и плавильные заводы, которые ее перерабатывают. Город был настолько почерневшим от сажи, а его холмы так опустошены вековой тяжелой промышленностью, что астронавты НАСА иногда тренировались на его луноподобном ландшафте.
МакЛеннан вырос, бродя по лесам и водоемам на более зеленых окраинах города. В его детстве произошло примечательное событие: местные жители устали от уродства Садбери. Они тащили мешки с известью на загрязненные вершины холмов. Посадили деревья. МакЛеннан помогал во время проводимых школой экскурсий. Он видел восстановление экосистемы.
«Это было для меня очень важным посланием», - говорит он сегодня. «О, с одной стороны, нашей способности полностью разрушить место. С другой стороны, я увидел, что когда есть реальная озабоченность сообщества, мы можем что-то изменить ». Позже он решил стать архитектором, окончив Орегонский университет в 1997 году.
Нанятый сразу после колледжа авангардной фирмой BNIM, занимающейся экологической архитектурой из Канзас-Сити, соучредителем которой является Боб Беркебайл, которого называли профессором Дамблдора движения, МакЛеннан работал над экологическими проектами, такими как знаковая федеральная лаборатория химии и биологии в Бозмане. Монтана, которая должна была стать самым зеленым зданием из когда-либо построенных. (Его так и не построили, но МакЛеннан называет свою работу в лаборатории своим «виртуальным доктором философии»). К 30 годам он был самым молодым партнером фирмы и вскоре начал превращаться из архитектора в провидца. Наибольшее влияние оказала книга Джанин Беньюс 1997 года «Биомимикрия», в которой утверждается, что природа часто предлагает самые элегантные и безотходные решения человеческих проблем, например, производство бетона без выбросов углерода путем имитации строения кораллов. Макленнан и Беркебиль были заинтригованы перспективой применения идей Бениуса в архитектуре: может ли современное здание имитировать, скажем, цветок? Цветы укоренены на месте, как и здания. Тем не менее, цветы генерируют собственную энергию и перерабатывают собственные отходы. Они должны быть эффективными. К тому же они красивы.
На бумаге ВСЕ ЗВУЧАЕТ ХОРОШО, но на данный момент о живых зданиях больше говорят, чем о постройке. К весне прошлого года только четыре были сертифицированы по всему миру - на Гавайях, Миссури, Британской Колумбии и Нью-Йорке. К осени будут построены еще семь в Северной Америке, в том числе несколько на Тихоокеанском Северо-Западе. Всего для участия в конкурсе зарегистрировалось около 80 зданий в восьми странах.
Стоимость - один из очевидных препятствий. Согласно исследованию Международного института живого будущего в Портленде, штат Орегон, жилое здание стоит от 9 процентов дороже (для университетской классной комнаты в Портленде с умеренным климатом) до почти на 49 процентов дороже (для малоэтажного офисного комплекса в более холодном Бостоне).), чем сопоставимое беззеленое здание. Поскольку в этих зданиях не будет больших счетов за электроэнергию или воду, они будут зарабатывать себе на жизнь. Например, здание в Бостоне должно окупиться за свои более высокие первоначальные затраты за 16-21 год.
Неудивительно, что жизнь в живом здании требует некоторого привыкания. Перевод: принесите свитер и шорты-бермуды. «В некоторые дни вам будет слишком холодно, в некоторые дни вам будет слишком жарко», - говорит Ребекка МакДиармид, руководитель проекта недавно построенного центра для посетителей Ботанического сада Ван Дусен в Ванкувере, первом жилом здании Британской Колумбии.
В офисной структуре жилого здания, которую планируется построить в Портленде в следующем году, около 12 процентов экономии энергии придется на изменение «поведения арендаторов», - говорит Лиза Абуаф из Комиссии по развитию Портленда, которая курирует проект, финансируемый государством.. Например, девелоперы включают меньше лифтов, компенсируя их привлекательной светлой лестницей. (Фуфф, фуфф.) И температура будет несколько колебаться в зависимости от времени года. (Трусы, брюки.)
По этим и другим причинам не все думают, что здания LBC станут следующим большим достижением. «Я считаю себя одним из скептиков в отношении живых зданий», - говорит архитектор Питер Стейнбрюк, бывший член городского совета Сиэтла и сын дизайнера Space Needle Виктора Стейнбрука. «Они надуманы», - говорит он, указывая на то, что многие городские строительные площадки не получают достаточно солнечного света для выработки собственной солнечной энергии. «Сомнительно, что эти цели могут быть применены прямо сейчас для всего нового строительства».
Макленнан привык к такому скептицизму. «Любая радикальная идея сначала считается сумасшедшей», - говорит он. «Джон Стюарт Милль сказал:« Каждое великое движение должно пройти три стадии: насмешки, обсуждение, принятие ». LEED - хороший пример, - говорит он. Всего 15 лет назад «это было сочтено настолько непрактичным, что никогда не станет основной темой. Это изменилось за несколько лет ».
Несмотря на препятствия, лидеры дизайна уже довольно громко говорят о живых зданиях. В мае более 700 человек собрались в Ванкувере для участия в пятой конференции «Живое будущее»; В течение трех дней архитекторы, дизайнеры и инженеры не ложились спать допоздна, пили микроварено и спорили о воплощенном углероде и чистой нулевой воде. МакЛеннан говорит, что первые несколько зданий LBC окажут большее влияние, чем можно предположить по их количеству, поскольку они открывают людям глаза на то, что возможно. «Это маяки», - говорит он.
Помогает то, что маяки хорошо выглядят. Мы не говорим о земных кораблях, пахнущих пачули: это здания, в которых вы хотели бы жить, работать, посещать. Новый центр для посетителей Ботанического сада ВанДузен - это архитектурный шедевр. Крыша конструкции стоимостью 20 миллионов долларов имитирует шесть волнообразных лепестков орхидеи. Чувственно изогнутые бетонные стены поддерживают окна от пола до потолка, из которых открывается вид на сады.
Менее очевидны умные штрихи, которые заставляют его работать. Лепестки покрывают живая крыша из местных растений и мхов, предотвращающих стоки; другие части отвода дождевой воды с крыши в цистерну для использования в туалетах и писсуарах. Солнечные батареи обеспечивают горячую воду, а геотермальный теплообменник помогает согреть интерьер площадью 20 000 квадратных футов. Туалеты сливаются в септическую систему, не содержащую химикатов, в которой для фильтрации используются естественные бактерии. Многие здания LEED имеют зеленые крыши или солнечные батареи или собирают дождевую воду, но почти ни одно из них не выполняет все то, что требуется от живых зданий.
Такой красоты и функциональности добиться непросто. «Временами это было ужасно разочаровывающе, до такой степени, что вы просто хотели уйти», - говорит Скип Бэкус, генеральный директор Института холистических исследований Омега в Райнбеке, штат Нью-Йорк. Два года назад компания Omega завершила строительство первого в мире жилого здания площадью 6 250 квадратных футов, в котором используются растения и природные процессы для обработки всех сточных вод из 120 зданий кампуса. Правила жилищного строительства требовали, чтобы во время строительства все, от пиломатериалов до отходов обеда рабочих, компостировалось или перерабатывалось.
Но самым сложным было просто добыть все необходимое. LBC запрещает строительство с красным списком из 14 предполагаемых или известных канцерогенов, включая формальдегид, фталаты и ПВХ. Эти материалы настолько распространены, что отказ от них оказался самым жестким строительным требованием.
Аманда Стерджен, директор по сертификации Living Building Challenge, говорит, что работники этого проекта не могли даже бежать на местный лесной склад, если бы им требовался контейнер два на четыре, поскольку эта древесина не была сертифицирована.
Такой подход требует больше денег и времени, но Бэкус настаивает на том, что оно того стоит. «У нас нет энергетического следа в этом здании», - говорит он. Нуль. Это потрясающее заявление. Мы говорим это не только о здании, но и о сооружении для очистки сточных вод, оборудованном огромными насосами, которые перерабатывают до 52 000 галлонов сточных вод в день.
Вызов оказывает влияние, даже когда здания, которые он вдохновляет, так и не построены. Законодатели в Орегоне и Вашингтоне уже изменили или рассматривают возможность изменения правил, позволяющих зданиям собирать дождевую воду и повторно использовать слабозагрязненную воду после купания и мытья рук для орошения и других целей. «Мы практически устранили препятствия на пути к следующему этапу серьезного сокращения водопотребления», - говорит Бен Гейтс, менеджер проекта и архитектор, руководивший проектом в Орегоне.
Это НЕВЕРОЯТНО, когда МакЛеннан говорит, что бетон и сталь в конечном итоге не так важны. «Думать, что мы проектируем, - это провал нашей индустрии», - говорит МакЛеннан собравшимся преданным в танцевальном зале Sheraton в Ванкувере в мае под очередные овации. В его видении недалекого будущего район будет не столько набором кирпичей и строительного раствора, сколько городской экосистемой, которая имитирует естественные процессы, фактически создавая почву и предоставляя среду обитания для птиц и других животных.
Но МакЛеннан хочет большего: «Живые здания» должны восстанавливать отношения, которые мы потеряли друг с другом, - говорит он. Возьмем, к примеру, ресторанный кооператив Brattleboro Food Co-op в Вермонте. Билл Рид, консультант по вопросам устойчивого развития и друг МакЛеннана, был приглашен, когда кооператив хотел построить новый супермаркет с ультратонкой зеленью. «Отлично», - ответил Рид. «Но вы хотите LEED или вы хотите быть устойчивым?» В конце концов, - говорит Рид, руководитель Центра сотрудничества в области интегративного дизайна в Массачусетсе, - мы запрограммировали продуктовый магазин, чтобы он стал службой распространения сельскохозяйственных знаний ». Кооператив укрепил свои связи с местными фермерами, чтобы покупать больше местной продукции, а не покупать чернику в Чили. Reed также помогла позиционировать свое новое здание как инициативу по возрождению сообщества: в настоящее время строящийся проект будет включать доступное жилье наверху, восстановление близлежащего ручья и возрождение мертвой части Брэттлборо.
В последний день конференции в Ванкувере МакЛеннан делает небольшой перерыв у отеля Sheraton. Он явно истощен - на протяжении всей конференции с ним обращались как с мелкой рок-звездой, и люди постоянно подходили, чтобы пожать ему руку. Однако он немедленно оживает, когда речь заходит о движении, которое он помог рождению, и о предположении, что оно может быть неработоспособным или диковинным. «Что безумие, - говорит он, указывая на небоскребы с регулируемым климатом в центре Ванкувера, окружающие его, - так это то, как мы строили». Но, считает он, может быть, ненадолго. «Идет революция», - говорит он, прежде чем снова вернуться к верующим. "Это просто на пороге настоящего взлома".