Первая мировая война только что закончилась, и с ней началась новая эра процветания в Нью-Йорке, которую часто называют «Ревущие двадцатые годы». Это было время драматических социальных и политических изменений и, безусловно, десятилетие декаданса для многих. Женщины отрезали свои волосы и короткие подол, наконец, смогли проголосовать и работать в белых воротничках, освобождая их от своих традиционных ролей. Между тем, джаз и незаконная выпивка затопили сцену ночной жизни, и первые коммерческие радиостанции транслировались в домах по всей стране, что привело к рождению массовой культуры. Нью-Йорк стал процветающим центром торговли и культуры, и обложка десятилетия отразила это. Через следующие десять работ мы продолжим изучение 1920-х годов.
Уокер Эванс, (Знаки, Нью-Йорк), 1928-29
В течение 1920-х годов Манхэттен стал меккой потребительства, и с этими электрическими знаками быстро и быстро заполняли город. Знаки на этой фотографии, сделанные американским фотографом Уокером Эвансом, мелькнули название компании и ее основные два продукта на крыше здания Fisk на Центральном парке Юг. С ростом популярности автомобиля и процветающего населения в 1918 году и в конце 1920-х годов в Нью-Йорке появилось более полумиллиона новых автомобилей. Это затормозило город трафиком, давая пассажирам много времени, чтобы взглянуть выше на новый пейзаж мигающих рекламных объявлений.
Грузия О'Киффе, Здание радиатора: Ночь, Нью-Йорк, 1927
Американское здание радиатора, ориентированное на Нью-Йорк, было спроектировано Раймондом Худом и завершено в 1924 году. Нью-Йорк стал современным промышленным городом в 20-х годах, завоевав инженерство небоскреба, которое навсегда изменило город. В ночном видении небоскреба Джорджия О'Киффе восхищается этим подвигом. Она рисует здание своей короной, сияющей на ночном небе, чтобы представить современность города. Эта картина является частью серии О'Киффе, выполненной в период между 1925 и 1930 годами, которая была сосредоточена на теме небоскребов, которая была изобретением, завоевавшим всемирную привлекательность и интерес в это время. Здание радиатора, в частности, стало популярным аттракционом с его черными материалами и уникальным прожектором на позолоченном верху.
Флорин Стэттеймер, Соборы Бродвея, 1929
Соборы Бродвея - одна из четырех картин, созданных в период между 1929 и 1942 годами, которые составляют серию собора Стеттеймера. Серия представляет собой комментарий к культурным учреждениям Нью-Йорка в то время и изображает зрелище жизни в городе, который никогда не спит. В этой конкретной картине она захватывает волнение, которое окружало кино в Нью-Йорке в течение этого десятилетия с неоновыми огнями, баннерами и богато украшенными украшениями. Кроме того, атмосфера в живописи является квинтэссенцией роскошных театров Таймс-сквер, которые были построены в 1920-х годах, и это то, что Stettheimer имеет в виду как «Соборы Бродвея». Тихие фильмы больше не были популярны и показаны на картине с тишиной молчания, в то время как громкоговорители поднимались, как показано на большом экране в середине картины. Бродвей и Таймс-сквер стали оживленным неоновым центром Нью-Йорка, и театры быстро разгорелись после войны из-за увеличения национального богатства. Stettheimer успешно демонстрирует растущее потребление в эту эпоху, и эта работа может быть использована, чтобы укрепить идею о том, что Бродвей достигла своего апогея в 1920-х годах.
Говард Тейн, Великий Белый Путь - Таймс-сквер, Нью-Йорк, 1925
Картина Говарда Тейна «Таймс-сквер» еще больше отражает подъем соседства в 1920-х годах. В свете ярко освещенной площади Тейн захватывает послевоенную коммерческую деятельность в центре города. Бродвею было дано прозвище «Великий Белый Путь» примерно в то время, потому что это стало первой улицей в Америке, которая полностью освещена электричеством. Толпы приходили только для того, чтобы смотреть на знаки, делая область столицей туризма, рекламы и фильмов.
Палмер Хайден, Jeunesse, 1927
Четкое представление о Гарлеме Ренессанс, Палмер Хейден Jeunesse изображает энергию молодой афро-американской пары, танцующей в ночном клубе в Гарлеме. Великая миграция афро-американцев с юга на север после Первой мировой войны не только давала им новую свободу и волнение, как Хайден изображает на этой картине, но также принес взрыв в атмосферу Гарлема, в том числе джаз. Ночные клубы Speakeasy начали открываться по соседству, первым и самым легендарным из которых был Cotton Club. Эти заведения привлекали толпы богатых жителей Нью-Йорка, стекающихся в Гарлем, чтобы увидеть видных афроамериканских артистов, танцевать, чтобы жить джазовой музыкой и впитывать незаконную выпивку, поскольку запрет был в полной силе.
Winsor McCay, Bootleg Whisky, Crime, Dope, 1920
Эта иллюстрация взята у американского мультипликатора и аниматора, Winsor McCay. Он изображает воспринятые страдания города в то время, в том числе бутлег-ликер, преступность, наркотики и разбогатеть быстрыми схемами. С принятием 18-й поправки в 1920 году запрет вступил в силу в течение этого десятилетия, в результате чего 75 процентов баров в городе закрылись. Это привело к росту организованной преступности, так как итальянско-американские банды вошли в бутлег-ликерный бизнес, овладели навыками контрабанды, отмывания денег и подкупа полицейских.
Джон Слоан, Шестая авеню, поднятая на Третьей улице, 1928
Женщины получили право голоса в начале десятилетия, предоставляя им больше свободы, чем когда-либо прежде. Новые женщины 1920-х годов имели беззаботное отношение и в полной мере участвовали в ночной жизни Нью-Йорка, надев короткие стрижки, чтобы передать свою новообретенную свободу. Больше женщин работали в белых воротничках, и в первый раз они занимались капитализмом своими деньгами. В Шестой авеню Джона Слоуна, поднятой на Третьей улице, Слоан захватывает новую энергию сцены ночной жизни в Нью-Йорке в 1920-х годах, уделяя особое внимание молодым женщинам, развевающимся в деятельности, в то время как мужчины проходят пассивно на заднем плане. Эти женщины из джазового возраста в отличие от других, изображенных в предыдущие десятилетия - они пьют, танцуют и голосуют, как им заблагорассудится.
Мартин Льюис, «Свечение города», 1929
Американский художник Мартин Льюис был известен своими очертаниями сухого очерка, которые захватывали уличную жизнь в Нью-Йорке. В этой работе Льюис изображает резкий контраст образа жизни, который существовал в городе в этот период. В то время как это было десятилетие, известное своим щедрым стилем и процветанием, в песчаных зданиях все еще было много людей, которые могли восхищаться только гламуром издалека. Здесь Льюис изображает женщину в пожарном убежище среди темных, приземистых зданий и висящей прачечной, глядя на здание Ханина Манхэттена, пылающее издалека.
Чарльз Демут, я увидел цифру 5 в золоте, 1928
В 1928 году Чарльз Демут перевел стихотворение Уильяма Карлоса Уильяма «Великая фигура» в абстрактную живопись. В стихотворении Уильямс описывает, как он смотрел, как красная пожарная машина с номером пять на ней звенела по улицам Манхэттена в дождливую ночь. Демут воссоздает это с помощью упрощенных форм, в том числе число пятерки отходит на задний план. Пересекающиеся и перекрывающиеся формы создают городской ландшафт, который вызывает хаос и шумный характер улицы Нью-Йорка.
Бертрам Хартман, Троицкая церковь и Уолл-стрит, 1929
Окрашенные в год краха фондового рынка в конце десятилетия, церковь Троицы и Уолл-стрит захватывают финансовый район Манхэттена и энергию современного города. Технологически продвинутые небоскребы возвышаются над старой готической зодкой Троицкой церкви, комментируя перекошенные приоритеты общества в то время. С этой точки зрения Хартман предполагает, что материальные потребности превзошли духовные, что стало своевременным сообщением, которое привело к краху фондового рынка.
Челси Болдуин
С тех пор, как окончил Технологический институт моды со степенью бакалавра изобразительных искусств в стиле Fabric Styling и несовершеннолетним в истории искусства, «Челси» работает тренером в индустрии моды в Нью-Йорке. Она любит путешествовать и изучать новые города, а также прогуливаться по художественным музеям, бегать и путешествовать пешком, и она всегда ищет идеальную чашку кофе. «Челси» в восторге от изучения многих культурных аспектов Нью-Йорка посредством написания.