Обзоры недавно опубликованного Джона Обри: «Моя собственная жизнь » биографа Рут Скрур, Шекспира в Суахилиланде ученого Эдварда Уилсона-Ли и редактора Avid издателем и писателем Робертом Готлибом.
Джон Обри: гуманист и биограф 16-го века
Репутация английского полиметалла Джон Обри (1626-1697) сидит на куче достижений. Провозглашенный Хранителем как «отец английской биографии», Обри является автором вечно любопытных «Кратких жизней», сборника коротких, сплетенных биографий на рисунках обоих светильников (сэр Фрэнсис Бэкон, сэр Томас Браун) и не (его сосед и различные светские люди своего времени). Обри получил свое начало как биограф, когда Томас Гоббс попросил его записать свою биографию. Его репутация превосходит литературу: заросший участок в Стоунхендже, который он обнаружил, назван в его честь, и он пожертвовал различные антикварные безделушки и пергаменты для Ашмолана, первого в мире университетского музея, в Оксфорде. Несмотря на то, что в течение последних четырех столетий люди защищают свою работу, скорее всего, вы никогда не слышали о нем.
Награжденный призом биограф Рут Скрарр - последний из Aubrien, который занялся проблемой привлечения антиквара к более широкой аудитории. Вместо того, чтобы записывать обычную длинную историю жизни и работы Обри, Скрур собирал письма, журналы и рукописи в дневник, напоминающий мемуары, написанные голосом Обри. В результате работа Джона Обри, «Моя собственная жизнь» превращает понятие биографии с ног на голову, превращая обычную третью историю человека в живую первую учетную запись британца XVII века - эпоху, когда исследования Нового мира столкнулись с верованиями Старого Света, когда яблоки падали на голову Ньютона, и топоры падали головами других. Возьмите эту запись, написанную в Scurr, до октября 1668 года (обратите внимание, что она не дает точной даты, как она делает для других записей. Scurr - это чудо, скрывающее ее скрупулезное исследование):
«Г-н Гоббс обеспокоен, потому что он узнал, что некоторые из епископов переехали в парламент, чтобы сжечь его как еретика».
Столь же страшным для Обри является бедное государство древних мест Британии - римский и ранний христианин. Он является хранителем природы в глубине души, а затем известен как антиквар, но до того, как идея крупномасштабного сохранения стала широко распространенной:
«Сегодня я отправился в церковь Монмут. Существует створчатое окно с очень старой накладкой, старая, как церковь
Окно висело немного опасно. Я боюсь, что он упадет и будет испорчен ».
Scurr не позволяет скользить по какой-либо детали жизни Обри, и даже самые мирские факты попадают в ее книгу. Запись на июнь 1868 года: «Абсцесс на моей голове сломался». Эти лакомые кусочки могут быть немного пустяки, но также уменьшить любую мистику, которую некоторые биографы порождают в своих предметах. Точно так же Scurr замалчивает наше чувство ненасытного любопытства Обри: он наблюдает за демонстрацией «нового духового пистолета» и разговаривает поздно ночью с другом по механике человеческого полета. Обри и все в сельской местности Обри документирует все - пейзаж и места и людей, которые его усеивают. Он беседует со школьниками Шекспира, которые говорят ему, что, когда молодой бард, сын мясника, убил теленка, он «сделал бы это в высоком стиле и произнес речь». Позднее работа над магическими заклинаниями включает педиатрическое лечение молочница, которая предписывает помещать лягушку в рот ребенка, пока она, так сказать, не хрипит.
Это может быть чем-то большим, чтобы попасть в голову человека эпохи Возрождения 17-го века, но Скрурс вязал нити собственных слов Обри с уверенной рукой, модернизируя как классического биографа, так и классические представления о биографии. В то время как это может не популяризировать Обри для масс, Моя Собственная Жизнь, вероятно, закрепит его репутацию, а Scurr's, среди литературной элиты.
Шекспир в Суахилиланде
Двести лет спустя, когда Обри посетил соседей Шекспира, пьесы Шекспира прибыли в Африку. По словам Эдварда Уилсона-Ли, автора увлекательного Шекспира в Суахилиланде, работы барда были представлены на континенте в конце 1850-х годов, которые были представлены в путешествиях изданий ранних британских исследователей Джона Ханнинга Спеке и Ричарда Фрэнсиса Бертона (Бертон в его запасных в течение десяти лет миссионер в Занзибаре по имени Эдвард Стейр перевел на суахили четыре пьесы Шекспира, выбранных из детского издания Шекспира, назвав его Хадити за Кинджерезой (см. Английские истории). Стир связал все книги от руки, предоставив их освобожденным рабским мальчикам, которые вскоре исполняли пьесы на борту британских судов, состыковавшихся в порту.
Уилсон-Ли, который провел свое детство в Кении как сын природоохранных организаций, оживляет неожиданную историю бардолатрий на африканском континенте, документируя свои исследования в Восточной Африке. В Занзибаре его сначала затихают неуклюжие бюрократы, прежде чем найти лучший успех у местного, которого он вспоминает, запомнил Юлий Цезарь в целом: «Очень остро стоит думать, что остров Штейр однажды будет заселен мальчиками, свободно владеющими ямбическим пентаметом».
Он умеет описывать уникально африканский шекспир - персонажей, которым придана гораздо большая роль (Розалинда), убита (Брут) или просто опущена (Калибан). Вместо того, чтобы вздрогнуть от этих инцидентов, Уилсон-Ли наслаждается ими: «их уверенный акт захвата иностранной культуры был очень похож на самого Шекспира». Благодаря этим ассигнованиям Шекспир в Суахилиланде тонко импортирует культурное исследование в более интригующую критику. Довольно острое рассмотрение, которое следует Уилсону-Ли, - это конфискация Шекспира африканскими властями, такими как эфиопский монарх Хайле Селассие или Джулиус Ньерере, пресловутый первый постколониальный лидер Танзании, который перевел барда в свободное время.
Но в то время как вся эта история увлекательна, это вывод Уилсона-Ли - африканский Шекспир теперь воспитывается в своей родной стране - это особенно убедительно. В настоящее время в ЮНЕСКО проходит международный фестиваль Шекспира в Глобусе, который в 2012 году включал в себя знаменитую постановку «Cymbeline» театральной компании «Южный Судан», одну изобилующую костюмами из шкуры, танцевальную хореографию и арабский уличный сланг в Джубе. «Шекспир, сделанный в Африке, заменил тот, который был там взят», - пишет Уилсон-Ли. «Это странное и прекрасное обновление: (Шекспир) намного лучше для него». К концу Шекспира в Суахилиланде любой из его читателей будет иметь такое же убеждение.
Avid Reader: воспоминание редактора Нью-Йорка
«Я бы начал, когда я продолжил чтение». Это вступительное предложение Avid Reader, мемуара редактора и писателя Роберта Готлиба. Один из самых известных редакторов в издании в Нью-Йорке, Готлиб дает славный и проницательный рассказ о жизни, прожитой не столько в письмах, сколько за ними, как главном редакторе двух издательств и, на короткий период, почитаемый житель Нью-Йорка. Готлиб, уроженец Манхэттена, был взят в издательство в середине 20-х годов, когда он начал работу в качестве помощника редактора Саймона и Шустера, где его первые задачи заключались в написании надписей и разрешений на очистку таких пыльных названий, как «Песня Джерома Керна» и «Дамы» «Домашний журнал казначейства. Рассказ Готлиба о его времени - жизнерадостный: работа в Simon & Schuster, похоже, была похожа на участие в коктейльной вечеринке на Диком Западе, где авторы были преследованы FDA за то, что они подталкивали или кричали грубые ругательства в своих собственных книжных запусках. Именно здесь он находит свой первый серьезный перерыв, когда он подписывает ветерана Великой Отечественной войны Джозефа Хеллера для своего дебютного романа Catch-22. «Я разорвал его
- пишет Готлиб, - у меня не было понятия, что то, с чем я имел дело, окажется священным текстом ». Стол в оппозиции к успеху Хеллера была трагедия Конфедерации герцогов Джона Кеннеди Тула, которой Готлиб, который в конце концов отверг рукопись после того, как Туол отказался ее пересмотреть, цитирует конфликт как «самый заметный провал». Однако спустя 50 лет Готлиб по-прежнему придерживается своего мнения о том, что «Конфедерация герцогов» нуждается в работе.
Готлиб честен в своих друзьях, авторах и коллегах, предпочитает отдавать предпочтение, а не сокращать (хотя он получает несколько раскопок). Его команда прозы в точности иллюстрирует, насколько хорошо он должен быть редактором, но оправданным и в конечном счете справедливым. Майкл Крайтон, которого он говорит «не очень хороший писатель», он признает, что «(Майкл) не мог писать о людях, потому что он просто их не интересовал». Есть некоторые самовыраженные моменты, на Джона Чивер: «Мне пришло в голову, что пришло время собрать лучшие его рассказы
Джон не мог понять, почему я бы сделал такую вещь
никто не купил ни одного из них
Спустя несколько десятилетий мы увидим, как это публикация подтвердила место Чивера как одного из лучших писателей Америки в ХХ веке ». Лучшей оценкой баланса редактора-писателя является его связь с Тони Моррисон, которая является одноразовым редактором в Random Дом: «Мы были созданы друг для друга
наши единственные реальные разногласия связаны с запятыми
«Готлиб не редактирует Моррисона так, как советует ей, так как, когда он предлагает ей взять раздел из книги, над которой она работает, и опубликовать ее как отдельный роман - Возлюбленный. Их профессиональные отношения остаются здоровыми и по сей день.
Возможно, самым волнующим является его рассказ о захвате жителя Нью-Йорка от его знаменитого редактора Уоллеса Шона. Новая роль Готлиба была позорно встречена с осуждением, и письмо, подписанное персоналом, умоляло его не брать на себя эту работу. Готтлиб отмахивается от инцидента «Я забыл« Письмо через неделю после моего приезда ». Шон, со своей стороны, берет письменный стол в квартале, чтобы владелец магазина Нью-Йорк должен был уволить Готлиба и вызвать своего бывшего редактора. Готтлиб, казалось, был заперт там, но также над головой. Ему не стыдно признаться, что «мой первый приоритет
было понять, как все работает ». Он практически обошел офис на странице, хвалил всех от Шона до глухого копирата журнала. По пути он, возможно, является его лучшим наемником, нынешним редактором журнала Дэвидом Ремником. Готлиб ловко признает это, а также его неадекватность, когда Ньюхаус называет его через пять лет, чтобы уволить его, это относительно спокойное дело. Ему дается массивный разрыв, и его вскоре приветствует Кнопф.
Только 40 страниц Avid Reader переданы другим интересам Готлиба. Он посвящает быструю главу современному танцу (он был давним танцевальным критиком для Нью-Йоркского наблюдателя), а другой, озаглавленный «Письмо», едва пропускает пятнадцать страниц (его глава о Knopf, по сравнению, просто застенчива сто). Но то, что дает этот мемуарный восторг, - это не список достижений Готлиба, а радость того, что эти достижения были - литературные. И поскольку он продолжает, как всегда, читает, так же чувствуется, что мы читаем вместе с ним и благодарим его.
ДЖОН АББРИ, Моя жизнь
Рут Скрар
Нью-Йоркские обзоры книг (США) | Chatto & Windus (Великобритания)
544 стр. | $ 28 | £ 19, 99
SHAKESPEARE IN SWAHILILAND, Приключения вечно живущего поэта
Эдвард Уилсон-Ли
Фаррар, Страус и Жиру (США) | Уильям Коллинз (Великобритания)
304 стр. | $ 26 | 320 стр. | £ 20
ЗАЯДЛЫЙ ЧИТАТЕЛЬ:
Жизнь
Роберт Готлиб
Фаррар, Страус и Жиру
352 стр. | $ 28